Телефон завибрировал на тумбочке, разрывая тишину квартиры противным дребезжанием. Лена, только что переступившая порог после двенадцатичасового дежурства в реанимации, с ненавистью покосилась на экран. Лариса. Подруга детства. Если не взять трубку — перезвонит двадцать раз, пока не добьётся.
— Алло, — выдохнула Лена, плюхнулась в кресло и с наслаждением стащила туфли. Ноги гудели так, будто она весь день не уколы ставила, а мешки с цементом таскала.
— Ленка! Привет! — голос Ларисы ворвался в уши, звонкий, как пожарная сирена. — Я звоню напомнить: завтра в «Золотом драконе» в семь. День рождения всё-таки!
— Лар, я только с работы, — Лена прикрыла глаза. — У нас сегодня тройное ДТП привезли, еле парня откачали. Я в хлам.
— Ой, у всех работа! — перебила Лариса. — Ты главное завтра чтоб как огурчик была. Красное платье надень, то, винное, что покупали. Волосы накрути. И без опозданий! Целую, пока!
В трубке запищали короткие гудки.
— Кто звонил? — мать стояла в дверях, вытирая руки кухонным полотенцем. Глаза горели нездоровым интересом.
— Ты же слышала, мам, — устало ответила Лена. — Лариска на день рождения зовёт.
— А я что говорила? — мать оживилась, подошла ближе. — Красное платье! Ох, чую я, Ленка, будут там люди. Нормальные люди. Может, познакомишься с кем, а не будешь в своей больнице сутками пропадать.
— Мам, ну началось, — Лена закатила глаза. — Я не хочу никуда идти. Я хочу спать. И подарка у меня нет.
— Спать она хочет! — всплеснула руками мать. — А завтра что? Опять на работу, опять одна? Тебе двадцать восемь лет! У тёти Нины дочка в твоём году уже второго родила!
— И что та дочка? — Лена почувствовала, как внутри закипает раздражение. — В халате засаленном целыми днями, мужа ждёт из запоев? Спасибо, не надо.
— Зато муж есть! — отрезала мать. — А ты? Всё принца ждёшь? Ладно, я котлеты жарила. Завтра сама куплю твоей Лариске подарок. Иди, проветришься.
— Мам, не надо мне женихов подсовывать! — крикнула Лена в спину, но мать уже скрылась на кухне.
Бесполезно.
---
На следующий день Лена стояла перед зеркалом и с ужасом разглядывала своё отражение. Красное платье сидело отлично — мать хоть в этом не ошиблась, — но сама себе Лена напоминала клоуна. Волосы, накрученные на плойку по маминому приказу, торчали в разные стороны. Туфли жали нещадно.
«Картинка, а не женщина, — подумала Лена. — Только краска сойдёт».
Ресторан «Золотой Дракон» встретил её гулом голосов, звоном посуды и запахом дорогой еды, от которого у Лены, привыкшей к больничным обедам из контейнеров, слегка закружилась голова.
— Девушка, вы к кому? — перед ней вырос администратор с дежурной улыбкой.
— Меня ждут, — пробормотала Лена. — У подруги день рождения.
Администратор проводил её к большому столу в центре зала. Лариса, сияющая в облегающем золотом платье, обернулась.
— Ленка! Явилась! — она чмокнула воздух у щеки Лены и зашептала на ухо: — На полчаса опоздала. Садись, вон твоё место.
Лена села и только тогда оглядела компанию. Рядом с Ларисой сидел холёный брюнет в дорогом пиджаке — Стас, владелец сети автосалонов, предмет Ларискиных воздыханий. А напротив Лены... Напротив сидел парень. Обычный. Простые джинсы, чистая рубашка, слегка растерянный взгляд. Он явно чувствовал себя здесь таким же чужаком, как и она.
«Понятно, — с горечью подумала Лена. — Лариска с мамой сговорились. Жениха мне нашли».
— Знакомься, это Коля, — пропела Лариса, кивая на парня. — Коля — дальнобойщик. Всю страну на фуре исколесил!
— Дальнобойщик? — Стас брезгливо приподнял бровь. — Это который с тентами? Слышал, там на трассах без шаурмы и глотка воды не сделаешь. Не, я привык к нормальному сервису. Бизнес-класс, лаунжи в аэропортах...
Коля спокойно посмотрел на Стаса.
— Работа такая, — сказал он без вызова, просто констатируя факт. — Кто-то в лаунжах сидит, кто-то за баранкой. Мне из кабины родные просторы милее.
— И сколько там платят? За такие мучения? — не унимался Стас.
— Хватает, — коротко ответил Коля и уткнулся в тарелку.
Лена заметила, что он ни разу на неё не посмотрел. Совсем. Взгляд скользил мимо, задерживался на Ларисе, на Стасе, на официантах — только не на ней. Лариса — яркая, шумная, центр вселенной. А она, Лена, просто тень. Мебель.
Заиграла музыка. Лариса со Стасом ушли танцевать. Лена посидела ещё минут пять, чувствуя, как стены начинают давить, и резко встала.
— Мне пора. На работу завтра.
— Подожди, — Коля поднялся следом. — Поздно уже. Провожу.
— Не надо, — отрезала Лена, но он уже накинул куртку.
На улице моросил противный дождь. Лена летела вперёд, надеясь, что он отстанет. Но Коля шёл рядом, молча, засунув руки в карманы.
— Спасибо, дальше я сама, — бросила она, не оборачиваясь, когда до подъезда оставалось пара шагов.
— Через три дня уезжаю, — вдруг сказал Коля. — В Питер. Надолго. Месяца на полтора.
Лена остановилась. Обернулась. Он смотрел на неё в упор, и в глазах не было той растерянности, что в ресторане. Взгляд прямой, спокойный. Почему-то от этого взгляда у Лены дрогнуло что-то внутри.
— Счастливого пути, — сухо ответила она и скрылась в подъезде.
Дома мать накинулась с расспросами, но Лена отмахнулась и ушла в комнату. Ночью долго ворочалась, злилась на себя и не могла понять — почему.
Осень вступила в свои права. Холодный ноябрьский ветер гнал по асфальту пожухлые листья. В приёмный покой привезли парня — избили, сломана рука, подозрение на сотрясение.
Лена, заполнявшая карты на посту, подняла голову и замерла.
Коля.
Дальнобойщик.
Лицо в ссадинах, под глазом синяк, рука висит плетью. Но он держится молодцом — пока ждут оформления, даже шутит с фельдшером.
Он не узнал её. Скользнул взглядом и отвернулся. Лена почему-то почувствовала укол обиды, хотя понимала, что это глупо. Голова у него после драки трещит, лицо разбито, да ещё и она в маске и шапочке — тут родную мать не признаешь.
Потом его отправили на рентген, а когда вернули в палату — наложили гипс, и Лена снова обрабатывала ему ссадины. Она старалась не смотреть на него лишний раз, но руки почему-то дрожали, когда она прикасалась к его лицу ваткой с зелёнкой.
— Спасибо, — сказал Коля, когда она закончила. И вдруг прищурился, вглядываясь в её глаза поверх маски. — Слушайте... А у вас глаза знакомые. Мы нигде не встречались?
— Нет, — отрезала Лена резче, чем следовало, и вышла из палаты.
Но он не отставал.
Две недели, что Коля провёл в больнице, превратились для Лены в испытание. Он ходил за ней хвостом. Ждал у поста. Помогал таскать тяжёлые штативы. Один раз притащил откуда-то пакет мандаринов для всего отделения.
Коллеги шутили:
— Ленка, отбей парня у той дуры! Мужик — золото!
Лена отшучивалась, но с каждым днём ловила себя на том, что ищет его взглядом. И когда находила — внутри что-то приятно сжималось. Злилась на себя за это, но поделать ничего не могла.
А потом его выписали.
Утром Лена зашла в палату — койка застелена, тумбочка пустая. Стало пусто и тоскливо, хоть вой.
Вечером, выйдя из больницы, она увидела его. Он стоял под фонарём, и мелкий снег падал на его непокрытую голову.
— Ты с ума сошёл? — вырвалось у неё. — На улице минус! У тебя рука только что из гипса!
— Не замёрзну, — он улыбнулся и протянул маленький букетик хризантем. — Это тебе. Спасибо.
— Я работу свою делала, — буркнула Лена, но цветы взяла.
— Слушай, — Коля замялся. — А может, в кино сходим? Я давно не был.
— А вдруг по дороге опять не узнаешь? — усмехнулась Лена. И, видя его недоумение, добавила: — Ресторан «Золотой Дракон». День рождения Ларисы. Ты там был. Напротив меня сидел.
Коля замер. Уставился на неё, вглядываясь в лицо.
— Погоди... Так это ты была? В красном платье?
— Ага.
— Твою ж... — он схватился здоровой рукой за голову. — Ленка, прости! Дурак! Я тогда весь вечер на Ларису смотрел, потому что она именинница, думал — надо вежливость проявлять. А на тебя боялся смотреть. Ты такая красивая была, нарядная, я думал — не из моего круга, фотомодель какая-то. Язык проглотил от смущения. А тут ты своя, в халате... Глаза те же — не узнал сразу. Идиот.
Лена смотрела на него и чувствовала, как обида тает. Он не специально. Он просто... растерялся.
— Ладно, — улыбнулась она. — Прощаю. Но в кино пойдём завтра. Сегодня я спать хочу.
Коля просиял.
---
А через неделю он уехал в рейс. Надолго, на полтора месяца. Перед отъездом подарил простенькое серебряное колечко и сказал:
— У дальнобойщиков примета есть: если знаешь, что ждут, то и дорога легче, и домой тянет сильнее. Будешь ждать?
Лена кивнула, чувствуя, как защипало в носу.
Месяц тянулся бесконечно. Она считала дни, ругала себя за наивность, но каждое утро просыпалась с мыслью: «Сегодня на один день меньше». Лариса звонила, жаловалась на Стаса, который слинял к молодой модели, и вздыхала:
— Повезло тебе, Ленка. А я его тогда и не разглядела. Всё на Стаса смотрела... Дура.
— Не дура, — успокаивала Лена. — Просто не твой человек.
А когда Коля вернулся, Лена бросилась ему на шею прямо на автовокзале, посреди толпы, грязных автобусов и чемоданов. Было плевать, кто что подумает.
---
Больше в дальние рейсы Коля не уезжал. Устроился диспетчером, купил квартиру. Лена переехала к нему, несмотря на мамины причитания.
Свадьба была скромная, но весёлая. Лариса пришла свидетельницей и весь вечер вздыхала, глядя на Колю.
— Эх, везучая ты, Ленка.
Коля обнял пasодруг одной рукой и подмигнул:
— Лар, у меня в автопарке начальник колонны есть, Вадик. Два года как разведён, не срослось у них с женой. Мужик надёжный. Познакомить?
Лариса улыбнулась:
— А почему бы и нет? Попытка не пытка.
Лена смотрела на мужа, на подругу и думала о том, как часто мы ищем счастье где-то далеко, в блестящих ресторанах и среди чужих, красивых, но таких далёких людей. А оно всё это время стояло рядом. В простой рубашке, с букетом хризантем под холодным ноябрьским дождём.
И хорошо, что она всё-таки его заметила.
Поделитесь записью с друзьями
Следующая запись: Спокойно прожить день — вот что сегодня кажется самым невероятным приключением...
Лучшие публикации