Внук выкинул 87-летнюю бабушку на улицу. Она поселилась на могиле мужа. А через 2 месяца жизнь изменилась
Евгения Павловна Колганова никогда не думала, что в свои пятьдесят три года будет работать сторожем на городском кладбище «Старые Сосны». Тридцать лет она отдала школьной библиотеке, перебирая пыльные книги, приучая детей к тишине и порядку. Но когда муж ушёл к молодой продавщице из ларька, а сбережения растаяли, как прошлогодний снег, выбирать не приходилось.
— Чего бояться-то? — убеждала она себя в преддверии первой ночной смены, натягивая старые, но крепкие ботинки. — Мёртвые никому не мешают. Живые — вот кто страшнее. Живые и есть самое пугающее в этом мире.
Кладбище «Старые Сосны» раскинулось на окраине Белогорска — города, который когда-то славился текстильной фабрикой, а теперь медленно умирал вместе с большинством своих жителей. Территория была огромной, с трёх сторон окружённой лесом, где водились лисы и бродячие собаки. С четвёртой стороны торчали ржавые заборы промзоны.
Сторожка — покосившийся вагончик, оббитый листами жести — стояла у центральных ворот. Внутри Евгения Павловна обнаружила допотопный монитор, подключённый к четырём камерам наблюдения, железную кровать с продавленным матрасом, электрический чайник и старенький телевизор «Горизонт». Для храбрости она включила его — шёл какой-то старый фильм про любовь. Самое то, чтобы не сойти с ума от тишины.
До полуночи всё шло спокойно. Евгения Павловна пила чай с сушками, изредка поглядывая на чёрно-белые квадраты экранов. На одном из них ветер шевелил пожухлую траву. На другом — памятник в виде скорбящего ангела отбрасывал длинную тень. На третьем — пустота. На четвёртом — снова пустота.
Ровно в двенадцать, когда часы в городе пробили полночь, на экране мелькнула человеческая фигура. Евгения похолодела, сушка застряла в горле. Она точно знала — ворота заперты на огромный висячий замок, ключ от которого лежит только у неё в кармане. Ни один живой человек сюда войти не мог.
Фигура стояла у дальней могилы под старой берёзой. Не двигалась. Просто замерла, словно ещё один памятник.
«Призрак», — пронеслось в голове у Евгении. Она отодвинулась от монитора, чувствуя, как холодок бежит по спине.
В следующую секунду мимо сторожки с оглушительным лаем пронеслась стая собак — штук пять, огромных, с поджатыми хвостами и горящими глазами. Они неслись именно туда, где стояла таинственная тень. Евгения перекрестилась и выключила телевизор.
Наутро она написала заявление об уходе. Прямо за столом, корявым почерком, на обрывке обоев.
— Из-за какой-то тени и пары шавок? — отговаривал её начальник, Борис Ильич Стрельников, бывший военный с усами, как у Будённого. — Евгения Павловна, ну потерпи немного! Мне некем тебя заменить. Молодые не идут — платим копейки. Старые не идут — здоровье не то. Давай поставим у той могилы дополнительную камеру. Посмотрим завтра запись — наверняка там ерунда какая-то. Собаки, тени, игра света. Договорились?
Евгения Павловна нехотя согласилась. Куда ей идти? Обратно в библиотеку не возьмут — сократили. Пенсия мизерная. Надо терпеть.
Когда утром устанавливали камеру — Борис Ильич сам приехал с инструментами, помогать, — обратили внимание на надпись на памятнике. Сорок три года назад здесь похоронили двух мужчин — отца и сына. Даты смерти отличались ровно на месяц. Рядом валялся клок собачьей шерсти, тёмно-серой, жёсткой. Трава вокруг была примята. Кто-то сидел здесь. Долго. Может быть, всю ночь.
— Видите? — настаивала Евгения, показывая на примятую землю. — Кто-то точно здесь был. И совсем недавно. Я вам говорила.
— Посмотрим сегодня всё на записи, — успокаивал Борис Ильич, хотя в его голосе уже не было прежней уверенности.
Он переключил камеры, проверил питание, похлопал по карманам в поисках зажигалки, не нашёл, сплюнул и уехал на старенькой «Ниве».
Евгения Павловна осталась одна. Она подошла к могиле поближе. Памятник — чёрный гранит, скромный, без лишних украшений. Только фамилия: Громовы. И имена: Николай Петрович (1937–1981) и Фёдор Николаевич (1960–1981). Отец и сын. Сын пережил отца всего на месяц.
Евгения постояла, покачала головой. Сколько горя в одной плите гранита. Мать и жена — одна на двоих. Потерять мужа и сына в один год. Как такое выдерживают люди?
Весь день на кладбище было тихо. Приходили редкие посетители — старушки с выцветшими цветами, один угрюмый мужчина с бутылкой, пара подростков, покуривших за склепом. Камеры исправно записывали всё на жёсткий диск. К вечеру Евгения Павловна заскучала. Она даже вздремнула часок в сторожке, подложив под голову свою кофту.
Проснулась от того, что за окном смеркалось.
— Пора, — сказала она сама себе и включила монитор.
На этот раз она была готова. Она взяла свой старый отцовский фонарик — мощный, с тяжёлой алюминиевой ручкой. На всякий случай положила рядом охотничий нож, оставшийся от мужа. И стала ждать.
Стемнело быстро. Звёзды на небе высыпали непривычно яркие для осени. Евгения сидела, не отрывая глаз от экрана. На часах было половина одиннадцатого. В одиннадцать — пусто. В половине двенадцатого — пусто.
И вот ровно в полночь на экране снова появилась фигура.
Евгения Павловна вцепилась в край стола. Фигура подошла к могиле Громовых. Но на этот раз она не стояла неподвижно. Она опустилась на землю. И рядом с ней зашевелились ещё четыре тени — собачьих.
— Господи, — прошептала Евгения. — Да это же человек...
Продолжение читаем по ссылке —
Поделитесь записью с друзьями
Посмотреть ещё 5 фотографий
Подборка прекрасных идей для небольших балконов
Посмотреть ещё 5 фотографий
Немного о том, как должно быть.
Знакомства в Великих Мостах без регистрации
Секс в Великих Мостах бесплатно
Знакомства в Великих Мостах для брака
Знакомства в Великих Мостах с номерами телефонов
Знакомства в Великих Мостах с взрослыми женщинами
Знакомства в Великих Мостах с мужчинами с номерами телефонов
Знакомства онлайн в Великих Мостах
Следующая запись: Отбивные в луковом кляре
Лучшие публикации