Мы в социальных сетях:

О нас | Помощь | Реклама

© 2008-2026 Фотострана

Реклама
Получить
Поделитесь записью с друзьями
Для ВАС, РОДИТЕЛИ!(дети)
Как сестра Фаины Раневской парижские манеры советскому мяснику прививала: история одного восхитительного конфликта менталитетов

Родная сестра великой Фаины Раневской, Изабелла Фельдман, долгие годы прожила в Париже. Овдовев и оказавшись в стесненных финансовых обстоятельствах, она приняла решение перебраться в СССР, поближе к единственной родной крови. Фаина Георгиевна, невероятно обрадованная шансом воссоединиться с семьей, задействовала все свои колоссальные связи и выбила для сестры разрешение на въезд в Советский Союз.

Встреча была бурной, со слезами и крепкими объятиями. Окрыленная Раневская повезла парижскую гостью к себе домой — в знаменитую сталинскую высотку на Котельнической набережной.
— Вот он, мой дом! — с нескрываемой гордостью указала актриса на монументальное строение.
Изабелла лишь благосклонно кивнула. В ее парижской картине мира знаменитая на всю страну актриса и должна была жить именно в таком дворце.
— У тебя здесь пентхаус или ты занимаешь весь этаж? — деловито поинтересовалась она.

Когда Раневская распахнула дверь своей скромной малогабаритной «двушки», Изабелла замерла в недоумении:
— Фаиночка, прелесть моя, а почему мы приехали в твою мастерскую, а не на виллу?
Раневская, отличавшаяся феноменальной находчивостью, не моргнув глазом парировала:
— Моя вилла сейчас на реставрации.

Но Изабеллу этот ответ не удовлетворил. Окинув взглядом спартанские метры, она нахмурилась:
— Какая крошечная мастерская… И сколько здесь жилой площади?
— Двадцать семь метров! — с вызовом сообщила Фаина Георгиевна.
— Боже мой, какая теснота! Это же настоящая нищета! — всплеснула руками француженка.
— Никакая это не нищета! — начала закипать Раневская. — По нашим меркам это шикарно! Дом считается элитным. Тут соседи сплошь академики, режиссеры, писатели. Сама Галина Уланова здесь живет!

Магическая фамилия великой балерины немного остудила пыл Изабеллы, и она смиренно начала распаковывать чемоданы. Но понятие советской «элитности» так и осталось для нее загадкой. Квартира располагалась прямо над кинотеатром и булочной. С раннего утра покой жильцов нарушал грохот разгружаемых лотков с хлебом и отборный мат грузчиков, а поздним вечером, после финального сеанса, под окнами галдела возбужденная толпа киноманов.
— Я живу над хлебом и зрелищами, — горько шутила Раневская.
— За какие грехи тебя посадили в эту камеру? Ты, должно быть, очень сильно перед кем-то провинилась, — сокрушалась сестра.

Настоящее культурное столкновение произошло в первый же день. Невзирая на удушающую московскую жару, Изабелла облачилась в шелковое пальто, натянула фильдеперсовые чулки, надела шляпку с вуалью, элегантные перчатки и щедро сдобрила себя духами «Шанель».
— Фаиночка, дорогая, я пройдусь до ближайшей мясной лавки. Куплю хорошего бон-филе, и мы прекрасно поужинаем, — светским тоном сообщила она.
Раневская побледнела. Она-то прекрасно знала реалии советского дефицита, многочасовые очереди и суровые нравы продавщиц.
— Нет-нет! Не нужно! Я сама всё куплю! — в панике закричала Фаина Георгиевна, бросаясь наперерез сестре, как матрос на амбразуру.
— Фаиночка, бон-филе не терпит суеты, его нужно уметь выбирать. Оставь это мне, — снисходительно улыбнулась Изабелла.
— Ты даже не знаешь, где наши магазины! Я иду с тобой!
— Выбирать фунт мяса вдвоем — это моветон, — отрезала парижанка, грациозно шагнула в лифт и уехала.

Раневская без сил рухнула в кресло, с ужасом ожидая, как советская торгово-пищевая промышленность перекусит ее утонченную сестру.

Тем временем Изабелла, постукивая каблучками, действительно нашла гастроном. В мясном отделе стоял привычный гул напряженной очереди. В центре композиции возвышался потный, хмурый рубщик, с размаху швырявший на весы мослы и синюшные жилы. А в кассе восседала необъятная дама с начесом цвета жженой соломы, которая время от времени рявкала на покупателей.

Изабелла изящно проскользнула сквозь плотную очередь, подошла к прилавку и мелодично произнесла:
— Добрый день, месье! Как ваше самочувствие?

Очередь мгновенно онемела. Рубщик замер с занесенным топором. А Изабелла невозмутимо продолжала светскую беседу:
— Надеюсь, вы хорошо спите, месье? Если вас вдруг беспокоит бессонница, очень рекомендую перед сном пару ложечек коньяка. Лучше «Хеннесси». И как поживают ваши дети? Вы ведь не применяете к ним телесные наказания? Это разрушает духовную связь с ребенком. Вы же разделяете мое мнение, месье?

— Да… — ошарашенно выдохнул мясник, механически кивнув.
— Я ни секунды в этом не сомневалась. У вас на лице явственно проступает интеллект. Вы поразительно напоминаете моего парижского учителя словесности.
Мясник, не до конца поняв, что именно у него проступает, смущенно вытер пот со лба грязным рукавом.
— А теперь к делу, месье, — улыбнулась Изабелла. — Будьте так любезны, мне нужно полтора фунта бон-филе.

Мясник молча кивнул, развернулся и ушел в подсобку. Отсутствовал он долго. Видимо, ревизовал самые секретные запасы для номенклатуры. Вернулся он с аккуратным свертком идеальной, парной вырезки.
— Благодарю вас, месье, — кивнула Изабелла, забирая пакет. — Меня бы вполне устроило приходить к вам по вторникам и пятницам, ровно в четыре часа пополудни. Вам это удобно?
— Да, — снова как под гипнозом кивнул суровый рубщик.

Подойдя к кассе, бывшая парижанка обратилась к грозной кассирше:
— Мадам, у вас восхитительный, ультрамодный оттенок волос. В Париже сейчас все сходят с ума по блонду. Но умоляю, распустите эту башню! Мягкие локоны по плечам невероятно освежат ваше очаровательное, приветливое лицо.
Грозная кассирша густо покраснела и неумело, почти по-девичьи улыбнулась.

Когда Изабелла вернулась в квартиру и развернула бумагу, Раневская потеряла дар речи. Такой роскошной вырезки в свободной продаже не бывало в принципе.
— Я же говорила: бон-филе надо уметь выбирать, — триумфально произнесла сестра.

С того дня установилась удивительная традиция. Каждый вторник и пятницу, ровно в 16:00, суровый рубщик вешал на свой отдел картонку «Переучет». Он выставлял из подсобки специально принесенное откуда-то старинное кресло, усаживал в него мадам Изабеллу и, подперев щеку огромным кулаком, завороженно слушал. А она часами рассказывала простому советскому мяснику о Елисейских полях, шедеврах Лувра и парижских кафе. И на его грубом, потном лице в эти минуты расцветала почти детская, абсолютно счастливая улыбка.
Как сестра Фаины Раневской парижские манеры советскому мяснику прививала: история одного ...
Рейтинг записи:
5,5 - 1 отзыв
Нравится1
Поделитесь записью с друзьями
Никто еще не оставил комментариев – станьте первым!
Наверх