УЧИЛКА. Её отправили в умирающий поселок на замену четвёртой учительнице за год, где подростки ждали лишь повода, чтобы сломать очередную «птичку»
Автобус выплюнул Асю в грязь вместе с клубами сизого, пахнущего соляркой дыма и покатил дальше, в серую пелену октября. Поселок Торфяной встретил ее не лаем собак и не скрипом колодезных воротов, а какой-то вселенской, звенящей тишиной, прерываемой лишь шорохом дождя по ржавым листам железа. Ася поставила фибровый чемодан прямо в лужу и огляделась. Двухэтажные бараки с выбитыми в подъездах стеклами смотрели на нее пустыми глазницами. Вдалеке, над плоской, как стол, равниной, торчала водонапорная башня, похожая на гигантский гвоздь, вбитый в небо.
Школа нашлась сразу — другого кирпичного здания в поселке просто не было. Облупленная штукатурка, высокое крыльцо с выщербленными ступенями и плакат «КПСС — ум, честь и совесть нашей эпохи», выцветший до состояния больничной простыни.
Асе Ветровой было двадцать два. У нее был диплом педагогического с красной корочкой, мамино пальто с цигейковым воротником, которое было ей велико, и привычка краснеть в самых неподходящих ситуациях. Именно это и произошло, когда она дернула тяжелую дверь и вошла в вестибюль, пахнущий кислыми щами и мокрой штукатуркой.
На нее смотрели. Десятка два парней и девиц, куривших прямо под лестницей, несмотря на табличку «Не курить!». Одиннадцатый класс. Взрослые. Тяжелые.
— О, гляди, Пах, — лениво протянул светловолосый крепыш в телогрейке, накинутой прямо на спортивную форму. — Новенькая. Видать, практикантка. Как думаешь, на сколько ее хватит?
Тот, кого назвали «Пах», стоял, прислонившись плечом к стене. Он был выше остальных на полголовы, темноволосый, с неожиданно светлыми, почти прозрачными глазами на смуглом от заводского загара лице. В зубах у него была зажата потухшая папироса. Ему было уже девятнадцать — дважды оставленный на второй год, Пашка Самохин был здесь и королем, и палачом, и приговором в одном лице.
Он ничего не ответил. Он просто смотрел, как Ася, цепляясь мокрыми подошвами туфель за плитку, пытается обойти грязную лужу, натекшую с чьих-то сапог. В его взгляде не было агрессии. Там было любопытство, какое бывает у сытого кота при виде неловкого воробья.
— Девушка, вы, собственно, к кому? — из двери с табличкой «Учительская» выглянула полная женщина в пуховом платке. — Если насчет супружеского общежития, то это в поссовет.
— Я… новая учительница, — Ася попыталась улыбнуться, но губы онемели от холода и волнения. — Русский язык и литература. Ветрова Ася Львовна. Меня ждут.
В коридоре повисла пауза. А потом кто-то из парней тихо и вульгарно хрюкнул от смеха. «Ася»… Это звучало как кличка для болонки, а не как имя учителя.
— Ждут-с, — женщина окинула ее скептическим взглядом, задержавшись на мокром подоле и старомодной броши, приколотой к воротнику. — Все мы ждем. Ну, проходите. Только вы бы это… вид у вас больно несерьезный. Одиннадцатый «Б» вам дали? Там не ученики — волки матерые. Вы у них по счету четвертая за последний год. Держитесь.
Держитесь. Хороший совет. Ася прошла в учительскую, чувствуя спиной тяжесть чужих взглядов. Она не знала, что первый акт спектакля уже начался, и Пашка Самохин, затолкав окурок в щель между половицами, уже придумывал, чем бы расцветить унылые трудовые будни Торфяновской средней школы.
Глава 2. Рыцарь в трениках
Первым, кто попытался пробить стену ее одиночества, оказался физрук Глеб. Он появился в дверях подсобки в тот момент, когда Ася, вооружившись молотком и гвоздем, пыталась повесить портрет Достоевского над своей классной доской. Табуретка под ней предательски шаталась.
— Осторожнее, — произнес низкий, с хрипотцой голос. — Это не «Бесы», это вы сейчас бесами станете, ежели рухнете.
Ася дернулась и все-таки упала. Упала не на пол, а прямо в горячие, пахнущие резиной и порошком «Лотос» руки Глеба. Он был огромный. В нем было метра два роста и, наверное, столько же наивной, неуклюжей доброты. В прошлом студент Ленинградского института физкультуры, списанный по травме колена, он вернулся в родной Торфяной и теперь мучил детей бегом на лыжах вокруг заброшенных торфоразработок.
— Простите, — Ася вывернулась из его рук и одернула юбку, залившись краской до корней волос. — Я не хотела вас беспокоить. Это только первая часть; продолжение уже опубликовано по ссылке:
Поделитесь записью с друзьями
Посмотреть ещё 9 фотографий
Светлые воспоминания об эпохе, которой больше нет.
Посмотреть ещё 8 фотографий
Елочка
Знакомства в Корфе с телефонами и фото
Знакомства в Корфе для взрослых без регистрации
Знакомства для интима в Корфе
Знакомства в Корфе с девушками без регистрации
Знакомства в Корфе кому за 35
Знакомства в Корфе с мужчинами с номерами телефонов без регистрации
Знакомства в Корфе для серьезных отношений без регистрации
Следующая запись: 39 лет назад 3 мая 1987 года в возрасте 54 лет покончила жизнь самоубийством, приняв большую дозу ...
Лучшие публикации